Пристанище для неприкаянных(бомжатник)

Джейк и Чертик

2009-03-31T07:53:32Z

Чертик поселился в большом дубовом шкафу, и возвращаться обратно наотрез отказался. Смастерил из пушистых шубок кровать,из обувных коробок - стол, стул и даже тумбочку, а на гвоздик, что на потолке, подвесил фонарик и вставил его в абажур из пластмассовой миски. В общем, хорошо устроился.
Джейк поначалу чертика недолюбливал и чуть-чуть побаивался, но потом привык, и даже начал таскать ему тайком из холодильника котлеты и пирожные, а по вечерам делился со своим новым сожителем принесенным мамой горячим шоколадом. В качестве благодарности чертик разрешал Джейку почесать его за ушком и погладить по пушистой черной спинке. Впрочем, это доставляло им обоим одинаковое удовольствие.
Так и жили душа в душу, болтали о том о сем, телевизор смотрели да играли в прятки.
Чертик доедал последнюю котлету, а Джейк внимательно наблюдал за процессом, словно дожидаясь, когда тот уже закончит обедать и им наконец-то можно будет поговорить.
Чертик недовольно посмотрел на мальчика.
- Ну, чего тебе? Котлетой, что ли, поделиться?
- Неа, спасибо. Я тут думаю...
- Тут, что ли, приятнее? Может, попробуешь для разнообразия подумать и в других местах?
- Да нет, не в этом дело. Я тут думаю...
- Издеваешься?!
- Нет. Слушай, а ты же раньше в Аду жил, да?
Чертик закашлялся, подавившись котлетой.
- Да я и сейчас там, похоже. Хочешь покушать хорошо - а тебе тут то думают прямо под нос, то про Ад какой-то...разве жизнь?
- Я серьезно.
- И я, и я! Ну, в Аду, наверное. Вы это место так вроде бы называете.
- И как там?
- Да Ад как Ад. Пекло, вилы, жариться на сковороде с кипящим маслом - все как обычно.
- Правда?
- Нет, конечно. Домик был на опушке леса, бабушка пирожки вкусные пекла, я с братиком младшим в салочки играл.
- Да какой же это Ад? Опять ты шутишь. А мне знать надо.
- А зачем тебе знать-то? Ты живешь здесь, думаешь тут - так и радуйся. И нечего приличных чертей от еды отвлекать своими глупыми вопросами.
- Просто - а вот со мной что будет? Если ты у меня живешь. Тоже в Ад попаду?
Чертик кинул на Джейка полный презрения взгляд.
- Это тебе кто такую чушь сказал?
- Ну как...это же грех. Бог покарает.
- Ну и дурак ваш Бог.
Джейк хотел было возмутиться, но подумал, что чертикам так говорить, наверное, можно.
- А ты как? Тоже потом вернешься?
- Зачем это?
- Ну, Бог же вас всех там держит, в Аду. За грехи.
- Пфффр, ну и злой же ваш этот Бог. А у меня вот добрый.
- А у тебя Бог - Сатана?
У чертика от негодования аж шерстка дыбом встала.
- Какой же ты глупый мальчишка! - зашипел он. - Наслушался россказней бабок всяких дурных, и теперь мне настроение этой гадостью портишь. Бог - Сатана, это ж надо!
Джейк покраснел.
- Ну, я же не знаю, как у вас там все. - тихо сказал он.
- Да нормально у нас там все, нор-маль-но. И Бог - добрый и жалостливый. Впрочем, не у всех. И там таких, как ты, навалом. ВОт и страдают, дураки. А мне вот везде хорошо, разнообразие я люблю.
- Я все-таки не понял - так я, значит, из-за того, что тебя приютил в Ад не попаду?
- Попадешь, разумеется. - деловито сказал чертик. - У тебя же злой Бог.
***
- Джейк! Джейк, просыпайся!
Джейк открыл глаза и увидел прямо перед собой чертика, зачем-то напялившего одну из коротких маминых шубок и нацепившего на голову старую бабушкину шляпку.
- Эй, ты чего? Поиграть захотел?
- Нет, глупый. Ухожу я. Ты же не будешь против, если я это захвачу? УЖ больно понравились.
- Ннет, не буду. Как уходишь? Куда?
- Да к себе, обратно. В Ад, как ты говоришь.
- Зачем, чертик? Ты же остаться хотел.
Глаза Джейка заблестели, а губы предательски задрожали.
- Ну, не хнычь, плакса. Надо мне, по бабушке соскучился.
- А как же я?
- Ну, а что ты. У тебя Бог, тебе со мной нельзя. Но, если хочешь, можешь со мной пойти - так, на чуть-чуть. Ты же хотел узнать, как там, что тебе грозит.
- А я смогу вернуться?
- Если что - провожу, прямо обратно до кровати.
- Не опасно это?
- Какой же ты трусливый и глупый мальчик! Не бойся, все в порядке будет.
- Ну, ладно.
Чертик аж причмокнул от радости.
- ВОт и молодец. Тогда давай, вставай. Возьми меня за руки. Сейчас покрутимся чуть-чуть и...
***
- Пап, а Бог - он какой?
Джейк улыбнулся сыну и провел рукой по его светлым мягким волосам.
- Бог...не знаю. Но один мой друг говорит, что он у всех разный. В какого веришь - такой и есть.
- Их много?
- Не думаю. Просто слишком его одного много, так много, что мы всего сразу охватить не можем. Хотя это тоже не факт.
- А если я буду плохо себя вести - я попаду в Ад?
- Смотря что для тебя значит плохо себя вести. И Ад - он тоже у каждого свой. В одном я даже успел побывать.
Мальчик удивленно уставился на отца.
- Ух ты! И как там?
- Да неплохо - деревьев много, воздух свежий, только голова от него сильно кружится. А еще вот что я тебе скажу - Бог - он у каждого свой. Но вот если случайно попадется тебе какой-нибудь чертик - ты его лучше не обижай. А то если уж занесет тебя к ним, тут и Бог не поможет. Они друг за дружку любого на клочки порвут. Такие уж они дружные.
КОгда сын заснул, Джейк тихонько прикрыл дверь и зашел к себе в комнату. Из шкафа показалась недовольная мордочка чертика.
- Фу, ты все такой же глупый. Наговорил мальчику всяких умностей с три короба. Станет таким же, как ты, помяни мое слово! Будет кому-нибудь мозги пудрить и Богом пугать. Все вы не умеете ничего толком объяснить, а главное серьезные такие!
- Тихо ты, не бесись. Ну, спрашивает - чего мне ему ответить?
- Чего-чего. Ответить, что если спать не ляжет - у него в шкафу поселится чертик и будет по ночам громко клацать зубами. А большего и не надо знать, пусть сам выбирает, как ему жить и во что ему верить, не слушая всяких дураков.
- Но мне-то ты сам все это рассказывал!
- Сам, сам...и все равно ты ничего не понял. Потому что дурак. Принеси мне лучше котлету и ложись спать. Я хоть поесть нормально смогу.

Баба Клава

2008-10-28T08:20:18Z

Я живу на первом этаже маленькой обшарпанной хрущевки, в моей комнате вечно темно и сыро, а из ржавого крана на кухне беспрестанно капает вода. Но вообще-то, моя квартира мне нравится.
Кроме меня,в квартире живет моя жена Вера, дочка Кристя и котенок Жорка.
А во дворе у нас раньше жила баба Клава.
То есть,жила она, наверное, все-таки не во дворе, и, может,даже в квартире. Но всякий раз, выходя утром за хлебом или просто на прогулку, я видел бабу Клаву, собирающую бутылки и прочий хлам. Ее рот растягивался в беззубой, но по ощущению приветливой улыбке, а я отвечал ей дружеским кивком.
Бабу Клаву в нашем доме почему-то любили почти все. Специально для нее сортировали мусор, оставляя ей пакеты с вещами, еще пригодными, у подъездов. Все считали ее доброй и хорошей, а кто-то даже говорил, что она - блаженная. А вот моя Кристя была уверена в том, что баба Клава - это такой особого вида домовой, и потому каждый раз перед сном выносила к двери кружку молока и хлеб с сыром.
Я с бабой Клавой только один раз разговаривал, а забыть вот до сих пор не могу.
Значит,дело было в солнечный воскресный день, на кануне Рождества. Я возвращался домой с двумя огромными сумками, забитыми подарками и разнообразной праздничной едой, а одной рукой прижимал к телу большую игрушечную собаку с грустными пластмассовыми глазами.
Уже подходя к подъезду, я услышал за своей спиной полный восторга и удивления вздох. Я повернулся и увидел бабу Клаву, которая смотрела на игрушечного пса как ребенок, которого впервые привели в "Детский Мир". Она подошла поближе и поднесла свою грязную сухую руку к пушистой собачьей голове.
- Можно погладить?- совсем тихо и робко спросила она, с надеждой заглядывая мне в глаза.
- Конечно! Можете даже подержать, если хотите.- я протянул ей игрушку, стараясь улыбаться как можно более дружелюбно.
Она взяла собаку так осторожно, словно та была не из искусственного меха и синтепона, а из тончайшего хрусталя. Она гладила ее по голове и теребила за ушком, целовала в холодный блестящий нос и шептала какие-то ласковые и добрые слова, и все улыбалась,а губы ее дрожали. Потом она снова взглянула на меня, и глаза у нее были счастливыми и совсем молодыми.
- Как настоящая ведь...-прошептала она, и уткнулась носом в синтетическую белую шерстку.
Что-то было такое,до боли трогательное и нежное в этой картине, что я просто стоял, смотрел и не мог оторваться. Что-то такое - детское, милое, забытое - словно то и дело выглядывало из-за угла и бросало в меня тысячи огоньков-воспоминаний, оставленных в далеком и беззаботном прошлом.
Я подошел к бабе Клаве и тихонько тронул ее за плечо. Она испуганно дернулась.
- Пора отдать?- спросила она,крепче прижимая игрушку к себе.
Я выдавил из себя улыбку.
- Нет, забирайте уж себе.
Баба Клава открыла было рот, желая что-то сказать, но потом просто улыбнулась мне, села на лавочку и заплакала.
Я же побыстрее зашел в квартиру, и старался не думать ни о бабе Клаве, ни о том, какой подарок вместо собаки подарить Кристе.
Вот,собственно,такая история. А на Рождество некоторые из нашего дома видели, как баба Клава шла куда-то в сторону леса, а за собой тащила сломанные санки, на которых по-королевски расположилась большая игрушечная собака. Больше в нашем дворе она не появлялась, но соседка моя, Ульяна Ильинична, говорила, что видела старуху в поле, что у леса, собирающей хворост. И собака при ней была, да только настоящая. Но в общем-то, Ульяну Ильиничну все в нашем доме знают, как ту еще сплетницу.
А вот Кристя до сих пор молоко с хлебом у двери ставит и верит, что баба Клава ее не забывает и навещает постоянно. Потому что кружка утром стоит пустая, а от бутерброда одни крошки остаются.

Снежная сказка

2008-10-28T08:19:47Z

Вжжжих-вжих, вжжих-вжих.
Я открыл глаза и прислушался.
Вжжжих-вжих.
Глаза заблестели и внутри что-то так приятно сжалось. Я вскочил с кровати и мигом подлетел к окну.
А за окном дворник в страшном ватнике и синей шерстяной шапке очищает дорогу от выпавшего за ночь снега.
И я, крикнув радостно "Йиии-хуу!" и поспешно одевшись, выбежал на улицу.
Сегодня я собирался пройти пешком если не весь город, то большую его часть - наверняка.
Я шел мимо красивых, старых домов, и их двери так празднично выглядывали из-под козырьков в белых снежных шапках, что хотелось постучать в каждую из них и, поздравив хозяев с первым снегом, напроситься на чашку чая с яблочным пирогом. Но рисковать я все-таки не стал, хотя думать об этом было чертовски приятно.
В стене одного из домов была ниша, высотой метра в полтора, и в ней, на подстилке из старых газет и какого-то тряпья, сидела маленькая девочка, вся бледненькая, но улыбающаяся какой-то легкой таинственной улыбкой, словно лишь она одна на всем белом свете знала некий очень важный секрет.
Я сел на корточки напротив нее и приветливо улыбнулся.
- Чего сидишь?
Выражение ее лица практически не изменилось, лишь тень удивления читалась в ее улыбке.
- Ну...я расту.
Странная девочка. Но она мне определенно нравилась.
- Даже так! Понятно. А как тебя зовут?
- Оля. Но вообще-то - она смущенно опустила глаза - вообще-то я Белоснежка.
- Ого! Ну, ты и правда похожа на Белоснежку.
Она раздраженно махнула рукой.
- Да нет, вы не понимаете. Я - Белоснежка, и меня ждут мои гномы. Только я пока еще слишком маленькая - ведь где вы такое видели, чтобы Белоснежка и гномы были одного роста? Вот поэтому я иногда сижу, представляю своих гномиков, которые плачут и ждут меня, чтобы я приготовила им покушать, убралась в их домике - они не ленивые, просто так надо, я знаю. Вот я сижу тут, представляю и расту изо всех сил.-она гордо подняла голову.- И скоро я уже не буду влезать в эту нишу, вот так вот. И когда я вырасту достаточно, я смогу переехать к ним.
Я сидел напротив нее с застывшей улыбкой клинического идиота.
- А может, до дома тебя проводить? Замерзнешь же.
Девочка поморщилась и отвернулась.
- Вы идите. А мне еще расти надо.
Ну, а мне что оставалось делать? Встал и пошел, помахав ей напоследок.
Мне почему-то вдруг стало очень стыдно. Стыдно за свой снисходительный тон, за свою улыбку. Стыдно за то, что я иду по улице, а она сидит там. СИдит и растет. И верит, что где-то ее ждут эти треклятые гномы. А я иду - простой такой, и не верю ни в гномов, ни в Белоснежку. Я выругался тихонько, себе под нос, и ускорил шаг.
А прохожие сновали туда-сюда, пряча лица от острых маленьких снежинок.
***
Меня уже давно здесь нет, но иногда я выхожу на прогулку - скольжу невидимой тенью между знакомых старых домов, заглядываю в темные малюсенькие дворики, наблюдаю за новыми, совершенно чужими мне людьми.
А вот ее я сразу узнал, хотя волосы ее стали белее снега, а лицо избороздили глубокие морщины. Она сидела в нише в стене дома, а рядом лежали сумки с вещами. Она улыбалась все той же загадочной улыбкой, и во взгляде ее читалась какая-то до боли чистая надежда.
- Еще совсем чуть-чуть осталось. Совсем. - шептала она, ловя рукой пушистые снежинки.
Я сел - если так можно выразиться - напротив нее и улыбнулся. До встречи, Белоснежка. Тебя уже заждались.

Доктор

2008-10-28T08:18:38Z

- Знаешь, мне кажется,что...
Она улыбнулась нежно и приложила палец к его губам.
- Тссс. Ты лучше помолчи, не надо мне ничего объяснять. Давай я расскажу тебе что-нибудь красивое, доброе, настоящее, живое - хочешь? Я расскажу тебе сказку, самую светлую и чистую, самую глупую на свете сказку, но все равно - самую-самую. Сказку без сюжета, без идеи, просто я тебе очень хорошо ее расскажу, как чувствую. Прислушайся.
Она замерла на минуту.
- Слышишь? Она здесь, сидит рядышком и льет свои хрустальные слезы, она прячет свои старые глаза за прозрачными ладонями, она читает свои древние молитвы. Она отдает все свое тепло, чтобы только не началась вдруг зима, чтобы жечь веселые костры и плясать вокруг них, а не стучать зубами, не умирать у последнего догорающего полена. Она вечная, постоянная, она слишком хорошо научилась умирать - теперь ей наскучило и она решила жить. Моя сказка...моя.
Она заламывала себе руки, улыбалась сквозь слезы страшно и безнадежно.
- А рядом - чувствуешь? - стоит другая, на коленях. Она смотрит в небо пустыми глазницами и все просит чего-то,бормочет. Безумная, слепая, грешная, ее платье было из огня, а стало тлеющим углем. Ее белые голуби разлетелись по чужим свадьбам, бросили, не вспоминали. Ее крики - стекло. Она начинает умирать, только родившись, но никогда не умрет, моя любовь.
Девушка засмеялась - истерично,надрывно.
- А вон и третья,бегает и смеется, кидает в тех двоих сухие листья. Она бездушная, неживая - она просто есть. Они думают, что она злая, жестокая, мстительная, что не прощает ошибок, издевается, кромсает. А ведь она даже и...она просто идет, бежит, летит, снова идет. Она движется, машина-жизнь.
Она замолчала.
Он посмотрел на нее, подождал чуть-чуть,а потом обнял за плечи.
- Знаешь, мне кажется, что теперь нам точно пора идти. Давай аккуратненько.
Он обхватил ее за талию и повел по направлению к серому унылому зданию.
Вокруг бесновались умалишенные, прыгали, смеялись, а один из них кричал вслед уходящей паре:"Доктор-доктор, кто испортил наши души?"

Диалоги с мистером Т. Диалог №2.

2008-10-28T08:18:09Z

Мистер Т и Павел Иванович пили кофе с коньяком в маленькой беспорядочной кухоньке. На столе стояла герань и пиала с вареньем. В варенье была дохлая муха. Говорили о высоком.
- Нет, знаете, не согласен с вами, категорически и абсолютно, абсолютно и категорически. Абсолютно категорически не согласен. Это очень талантливо, очень. Если говорить о высоком, то это стихотворение - одно из наилучших. Восссторг!
Павел Иванович причмокнул.
Мистер Т отпил из чашки и поморщился.
- Говно.
- Стихотворение?!
- Кофе. Коньяк. И стихотворение - говно. Если уж говорим о высоком, то давайте лучше хоть живопись обсудим или там...театр. Хотя тоже говно. Но эти писульки - разве ж это о высоком? Нет, это вы девочкам малолетним и романтичным - прости Господи! - мозги пудрить будете, но не мне. Не мне, понимаете?!
Мистер Т раздраженно смотрел на Павла Ивановича.
Павел Иванович ошарашенно уставился на мистера Т.
- Что, простите? Какой такой живопись? Какой театр? О чем вы вообще говорите? Мы же о высоком, высоком!
Мистер Т стукнул кулаком по столу.
- Это я о высоком, а вы - о говне! О говне, говне, полнейшем отвратительнейшем говне! Фу, фу, фу, мерзость какая, даже и спорить желания нет.
Мистер Т подлил в чашки коньяку.
В дверь позвонили.
Павел Иванович резко встал.
- Ах вот как, значит! Ну ладно-ладно. Я пойду, открою.
Мистер Т отпил из чашки и его губы растянулись в блаженной улыбке.
- Говноооо-с.
Павел Иванович вышел из кухни.
Через минуту он зашел, и с ним был человек в сиреневом шарфике и широкополой шляпе серебристого цвета.
Мистер Т поморщился.
Павел Иванович довольно скалился.
Третий человек скучающе наблюдал.
- Вот, знакомьтесь. Это - мой старинный друг, о котором мы сегодня с вами беседовали. Аполлон Аверьянович Высокий.
Высокий еле заметно улыбнулся.
Мистер Т удивился и покачал головой.
- Так вот оно какое.
И разлил остатки коньяка по чашкам.

Диалоги с мистером Т. Диалог №1.

2008-10-28T08:17:21Z

Мистер Т шел по дороге и жевал жвачку, придирчиво рассматривая тепло одетых прохожих. На нем было бежевое пальто поверх черной кофты, под которой виднелся ворот ярко-оранжевой водолазки, и синие джинсы, заправленные в высокие черные сапоги. Ах да, и еще на голове - коричневая кепка.
Навстречу ему шла девочка лет десяти, в сиреневой куртке и голубом берете.
Мистер Т остановился.
- Эй, девочка!
Девочка остановилась и недоверчиво уставилась на мистера Т.
- Да?
Мистер Т сел на корточки.
- Ты знаешь, девочка, а ведь ты и не девочка вовсе. Ты - потенциальная женщина, понимаешь?
Девочка отрицательно покачала головой, продолжая опасливо рассматривать мистера Т.
Мистер Т кровожадно ухмыльнулся.
- Не понимаааешь. Конечно, ты же женщина, хоть и потенциальная, а они вообще понимать не любят, знаешь ли.
Мистер Т выплюнул жвачку.
- Так вот. Сейчас ты веселая и маленькая, и самое большее, что может тебя волновать - это то, что подружка не захотела с тобой гулять, а мама дала подзатыльник за не вымытую посуду. А через два года у тебя начнет расти грудь и прочая гадость, а потом ты начнешь неумело красить губы маминой красной помадой и пользоваться ее прокладками, гордясь этим безразмерно. Начнешь интересоваться мальчиками и будешь записывать отвратительные стишки в толстую розовую тетрадку. Вот скажи - ты об этом задумывалась когда-нибудь?
Девочка на секунду задумалась, а потом снова отрицательно покачала головой.
- Вооот. И это еще не самое мерзкое. Потом ты переспишь с каким-нибудь очередным идиотом, потому что у него самый клевый прикид в классе, предварительно выпив три банки дешевого пива и выкурив не в затяг пару сигарет. Но даже не это хуже всего - даже не все эти тупые молодежные тусовки и не играющее либидо, не разукрашенные физиономии и пирсинг по всему телу, даже не раскуривание косяков за углом дома - нет-нет-нет, это все мелочи! Самое мерзкое потом, когда ты будешь придирчиво изучать свое отражение в зеркале и поправлять аккуратную тонкую масочку макияжа, когда начнешь одеваться строго и со вкусом, когда сможешь посвятить десять часов своего времени раскладыванию книг в строго алфавитном порядке, когда будешь поливать из маленькой леечки все эти многочисленные уродские цветы...и еще - когда все чаще станешь задумываться о всякой хрени типа там...смысла жизни, вопросах любви, отношений. Будешь задумываться, а потом, когда зазвонит телефон, болтать с подругой о ее новом любовнике и о том, как готовить рыбу в кляре. Вот это - самая мерзость. Но после, сидя в очередной раз у окошка в ожидании своего гребаного супруга, ты вдруг почувствуешь ее - эту безысходность, воняющую хуже десятка тухлых яиц. И тогда тебе станет по-настоящему страшно.
Безысходность, понимаешь?! Безысходность!!
Мистер Т кричал и размахивал руками.
Девочка посмотрела на него презрительно. Потом фыркнула и достала из кармана жвачку.
- Лох. - заключила она, и пошла по своим делам, а мистер Т все бегал, кричал и махал руками.

Соседи

2008-10-28T08:16:32Z

Паша и Юля были соседями, но никогда друг друга не видели. Ну, как-то так получалось, что Юля уходила в университет на час позже, чем Паша - на работу, а с работы Паша возвращался раньше, чем Юля, потому что после лекций она бежала в местный кабак, где работала официанткой, чтобы улыбаться мерзким жирным мужикам за крохотные чаевые.
Юля училась на факультете визуальных искусств и занималась фотографией, а Паша работал фотографом в одной из лучших фотостудий их небольшого городка.
Юля часто слышала от однокурсников о неком Дорофееве, чьи фотографии вызывали у них искреннее и неописуемое восхищение. Они удивлялись, что она ничего о нем не знает и ни разу не была на его выставках, а Юля только кивала и говорила, что сходит обязательно, как только время появится.
Когда она возвращалась домой, уставшая и злая, ее внимание всегда привлекала дверь напротив ее квартиры. Ничего особенного, вроде, да только вот что-то ее манило, тянуло постучаться, придумав какой-нибудь глупый повод - да хоть соли по-соседски попросить. И часто она уже было нажимала на кнопку звонка, но потом одергивала руку и, смущенно улыбаясь, заходила к себе.
Паша же обожал запах, исходящий из квартиры напротив - уютный домашний запах гренок и утреннего кофе с ванилью. Уходя на работу он часто останавливался и думал, что хорошо было бы сейчас постучаться и наглейшим образом напроситься на гренки с кофе, и, забыв про всю эту работу и студию, кушать, ведя непринужденную беседу с хозяином квартиры, кем бы он ни был.
Но потом у Паши звонил будильник и он, очнувшись, выходил на улицу, пахнущую выхлопными газами и пылью.
Юля заканчивала последний курс и начала задумываться о том, чтобы найти приличную работу. А тут еще друзья наперебой кричали, что тот самый Дорофеев проводит конкурс фотографии, и победители получат постоянную работу в его студии. Девушка сначала не придала этому большого значения, но потом, поднося очередному толстопузому мужику кружку пива и куриные бедрышки, вдруг задумалась - а не попробовать ли? И решила, что - да, попробовать и никак иначе. В тот же день она уволилась с работы и, получив расчет, вернулась домой в на редкость хорошем и даже воздушном настроении.
Проснувшись утром и позавтракав, Юля схватила фотоаппарат и побежала на улицу. Сегодня был последний день, когда она еще имела возможность отдать свои фотографии в студию и принять участие в конкурсе. Конечно, у нее была тьма хороших фотографий, но ей хотелось чего-то особенного - такого настоящего и одновременно неземного, самостоятельного, со своей особенной атмосферой, удачно гармонирующей с настроением самой Юли.
Она бодро шагала по улице, ела мороженое и любопытно поглядывала по сторонам. Ей всегда казалось, что нельзя фотографию делать целью - тогда не получится. Нужно просто уметь смотреть, а фотоаппарат иметь всегда при себе, даже и не обращая на него внимания, как мы не обращаем внимания на вещи очевидные и само собой разумеющиеся.
Она прогуляла весь день, и на улице уже начинало смеркаться. Пьяные прохожие лениво ругались матом, а машины медленно ехали по дорогам. Все вокруг словно клонило в сон.
И тут Юля увидела человека, стоящего в арке красивого дома сталинских времен. Он стоял к ней спиной и, судя по всему, тоже что-то фотографировал. Обычный, казалось бы, парень - черная куртка, джинсы цвета хаки, только вот кудрявые волосы смешной шапкой лежали на голове. Но что-то такое было - в нем, в этой высокой арке, в сиреневом вечернем небе, даже в воздухе - что заставило ее остановиться. Тихий щелчок фотоаппарата - и девушка бежит на автобусную остановку, чтобы успеть распечатать фотографии и отнести их в студию до ее закрытия.
Юля вернулась домой ближе к ночи, практически счастливая. Она все успела и у нее появилось наконец-то ощущение, которого не было уже очень давно - ощущение, что у нее все-все получится, и что все будет хорошо. Не смотря на усталость ей совершенно не хотелось спать. Она сидела на подоконнике с кружкой кофе и смотрела в окно.
"Луна красивая очень" - подумала Юля, и, взяв фотоаппарат, вылезла на шаткий карниз. Щелк! - и фотография готова, а Юля лежит внизу, на асфальте, и улыбается полной зеленоватой луне.

На следующий день Паша Дорофеев сидел в своем кабинете и скучающе рассматривал отправленные на конкурс фотографии.
- Нет, ну что это...пустое, безжизненное...- Паша зевнул. - Скучно.
Он отобрал парочку неплохих работ и решил, что возьмет этих ребят и наконец-то закончит это глупое и нудное занятие. Осталась последняя папка, и он хотел уже было оставить ее в покое и пойти на обед, но решил все-таки глянуть - вдруг повезет?
Он открыл ее и ахнул. На первой фотографии стоял он, в арке, с фотоаппаратом в руках. Тогда у него было паршивое настроение и совершенно не было вдохновения, хоть и хотелось фотографировать во что бы то ни стало.
А сейчас, глядя на фотографию, он почувствовал легкую прохладу осеннего вечера, слабый ветерок, почувствовал спокойный старый город с его красивыми домами, почувствовал какой-то особенный по-вечернему воздух и главное - почувствовал себя, ищущего это проклятое вдохновение, без которого он сразу терялся и казался самому себе каким-то очень маленьким и нищим.
- Вот, она. А остальные пусть идут ко всем чертям. Да и я к ним пойду, пожалуй.
Паша ушел на обед, и впервые за долгое-долгое время ему было по-настоящему хорошо.
Вечером, возвращаясь с работы, он остановился у двери и принюхался. Вроде бы, привычного запаха гренок и кофе с ванилью не присутствовало, хотя ему все равно казалось, что что-то такое витает в затхлом подъездном воздухе.
Он улыбнулся, махнул рукой - будь что будет! - и постучал в дверь напротив.

Мистер Чип

2008-10-28T08:15:49Z

Она называла его Мистером Чипом и он был ее домашним гномом. Точнее, стал ее домашним гномом после того, как она принесла его, замерзшего и грязного, к себе в комнату из сурового ноябрьского леса.
Было часов шесть вечера и начинали уже загораться фонари, красиво подсвечивая пушистые еловые ветки. Она ехала по мокрой дороге на своих стареньких роликовых коньках и глазела по сторонам, улыбаясь мрачным голым деревьям и подмигивая заговорчески веселым фонарям. И тут из-под корней одного дерева прямо к ней под ноги выкатился какой-то маленький комочек, ударился о ролики, пискнул да так и остался лежать. От столь неожиданного столкновения она потеряла равновесие и приземлилась на асфальт. Придя в себя, девочка осторожно дотронулась до комочка, который то и дело тихонько попискивал и еле заметно дрожал. Она взяла непонятное существо на руки и увидела, что это был самый настоящий маленький гномик, с миниатюрными грязными ладошками, крохотными ножками и даже с небольшой каштановой бородой. Гном явно замерз и, скорее всего, был болен;его зеленый кафтанчик был порван и покрыт пятнами, а в свалявшуюся бороду вплелись сотни маленьких веточек. В общем, находился он в состоянии плачевном.
Она поднялась с земли и, с гномом на руках, поспешила домой.
Моросил дождик и мигали разноцветные фонари.
Она связала ему новый кафтан из фиолетовой шерсти и даже сшила красивый полосатый колпачок. Из деревянной коробки и куска поролона получилась отличная кровать, а стол, стулья и посуда были позаимствованы из кукольного наборчика. Кроме всего прочего однажды она подарила ему имя - Мистер Чип - и они отпраздновали это газировкой и пирожками с капустой. Почему именно это имя? - а кто ее знает. Да и какая, в сущности, разница.
Когда Мистер Чип тосковал, он начинал рисовать. Из рисунков девочка поняла, что у Мистера Чипа были друзья - Кроль Пичка и Улитка Би-Бо, по которым он очень сильно скучает и иногда даже плачет.

Однажды, когда девочка была в школе, Мистер Чип услышал звонок в дверь. Он дотолкал до двери стул, встал на него и отодвинул засов.
За дверью стояла девочка и улыбалась, а на руках держала Кроля Пичку и Улитку Би-Бо, его верных добрых друзей.
Потом они все вместе сидели на пледе и пили какао, заедая крекерами, а девочка рассказывала смешные истории из школьной жизни. За окном кружились большие серебряные снежинки, и всем было хорошо и по-зимнему волшебно.
А однажды Мистер Чип подошел к девочке и жестом пригласил идти за ним. Он вел ее по той же дороге, на которой она когда-то нашла его, а потом свернул с дороги в лес. Они шли минут пять, прежде чем он остановился и залез под корни старой широкой сосны. КОгда он вылез, вслед за ним показались и еще трое: пухленькая и немного испуганная гномиха и двое озорных любопытных гномят. Мистер Чип нежно обнимал гномиху и немного смущенно смотрел на девочку - ну, типа, вот такие дела, понимаешь ли.
Девочка наклонилась, чмокнула всех гномов в щечки и пошла домой одна, грустно улыбаясь и вспоминая что-то прошедшее, хорошее и доброе.
Девочка росла и скоро обзавелась мужем и двумя веселыми малышами. А потом и малыши выросли и тоже обзавелись своими детишками. Муж давно жил с другой, а она сидела все чаще одна дома и смотрела в окно, считая опадающие кленовые листья.
Так и летели годы.
А однажды она заболела очень, пошла на кухню поставить чайник да упала по дороге, и подняться сама уже не смогла.
Она лежала и смотрела в потолок, когда услышала скрип двери.
Мистер Чип, показавшийся ей вдруг очень высоким, наклонился к ней и грустно покачал головой. Потом он подхватил ее, маленькую и худенькую старушку, на руки и понес в Лес, Что у Дороги.
Там уже ждала и жена-гномиха с подносом, и уже взрослые дети-гномики, и скромный Кроль Пичка и даже грустная и мудрая Улитка Би-Бо.
А потом они все пили горячий какао и заедали сырными крекерами, и молча слушали что-то красивое,неземное, шуршащее тысячами листьев и поющее сотнями птиц.

Феи

2008-10-28T08:12:22Z

- Сегодня в школе мы с Джеромом подрались. Он повалил меня на пол, скрутил руки и издевался. А ребята стояли вокруг, смеялись и хлопали в ладоши. Мне было очень обидно и я заплакал. Зачем они так?
- Они плохие дети. Но я читала, что где-то есть другие, хорошие. И ты знаешь зачем они хлопают в ладоши? Нет? Вроде бы, так они помогают ожить маленьким феям, красивым, с серебристыми полупрозрачными крылышками. Эй...не плачь, Эдди. Когда-нибудь я найду этих ребят и обязательно приведу тебя к ним. Только не плачь.

***
Дженис когда-то была хорошенькой маленькой девочкой в кружевном голубом платье. Она любила спать при свечах, и, после прочтения "Питера Пэна" всегда на ночь оставляла окно открытым. Милая девочка Дженис любила красивые сказки и считала, что если в них не верить, то жизнь навсегда лишится своего смысла.
Она и сейчас так думает. Потому и верит.
Голубоглазая Дженис безумно любила маму, уважала папу и души не чаяла в младшем братике Эдди.
Кажется, она отправляла им письмо прошлым летом. Письмо, немного денег и новые ботинки для Эдди. Вроде бы, никто ей не ответил.
Очаровашка Дженис любила влюбляться. Чаще всего, правда, в героев книг или фильмов. Но иногда и в реальной жизни находились мальчики, которые вполне могли за сердце юной феи с героями книг побороться.
Сейчас она перелистывает страницы потертой записной книжки и с отвращением изучает написанные мелким почерком имена, телефоны и адреса.
Белокурая Дженис любила гулять вдоль дороги во время дождя и смотреть на несущиеся мимо размытые машины, словно маслом нарисованные.
Сейчас она стоит на обочине в не по погоде легкой одежде и, ежась от холода, ловит машину. И она, может быть, ненавидит это все. А может быть и привыкла.
***
Где-то Там на дороге сидит фея и еле-еле машет потрепанными серыми крылышками в безнадежной попытке взлететь. А они стоят вокруг, смеются и хлопают в свои огромные грязные ладоши. Фее страшно, она плачет.
А где-то тут все точно так же. Только фея без крыльев.

Горе-озеро

2008-10-01T08:16:33Z

Все началось тогда,когда совсем еще юная принцесса влюбилась в простого деревенского парнишку. Обычное дело, разумеется, у кого из принцесс не бывало.
Она смеялась и называла его своим рыцарем, а он смущался очень и даже краснел. Он любил спрятаться за широкой елью и шпионить - смотреть, как она легко шагает по дорожке и цветы с травами собирает. А она его не видела, напевала что-то своим звонким, детским голоском и смеялась иногда без причины.
Само собой, были у принцессы мать и отец - король с королевой - которые о любви ее к деревенскому дурачку знали, и,разумеется, не одобряли. Король так вообще вне себя был от гнева и поклялся парня убить, если тот ему на глаза попадется. Принцесса испугалась,расплакалась и видеться с возлюбленным перестала, чтобы того от отцовского гнева сберечь.
А юноша и не навязывался, потому что скромным был уж слишком. Только улыбаться перестал почти и по-прежнему за принцессой следил, когда та на прогулку выходила. А она иногда замечала его краем глаза и сразу ей становилось светло и радостно.
Однажды король на охоту поехал через ту же рощу, где принцесса гулять любила. Увидел тогда король парня, в кустах прячущегося, за шкирку взял и утопил в ближайшем озере. Тот даже и сказать ничего не успел,так растерялся.
Принцесса продолжала по роще гулять,но не видела больше юркой тени, всегда следующей за ней по пятам. А потом король сам ей сказал, что с парнем случилось.
Каждый день приходила принцесса к озеру - оплакивать юношу, да только вот через какое-то время родители ее замуж выдали за заморского принца. Держал ее муж за семью замками, и одну на улицу не выпускал.
А потом вот что случилось - кто бы ни приходил посидеть на берег того озера, всем вдруг так становилось грустно, что слезы сами из глаз ручьем лились. А озеро потом так и стали называть - Горе-озеро, и люди его старались обходить стороной.
Шло время, и стали те места совсем дикими. Плохая слава о Горе-озере по всему королевству разнеслась, и только изредка туда приходили зеваки - стояли и издалека на знаменитое озеро смотрели. Да и они туда наведываться перестали,когда однажды увидели дряхлую старуху в белом платье, которая в озеро то зашла и больше не вышла.
***
На берегу синего-синего моря - просто очень синего, без волшебных золотых рыбок и даже без ужасных чудовищ морских - жили-были старик со старухой. Редко заплывал в те края случайный корабль или путник захаживал, только дикие звери и птицы облюбовали стариковскую хижину, понаделали себе нор рядом да гнезд на крыше посвивали.
Старуха обычно вставала ни свет ни заря и гуляла по кипарисовой роще, а потом на лавочку покосившуюся садилась и смотрела на море. Думала о чем-то,наверное, а может даже мечтала.
А старик слышал,что старуха проснулась, и тоже вставал тихонечко да из дома выходил следом за ней. Садился с трубочкой на крылечко и смотрел на маленькую сгорбленную фигурку, медленно бредущую вдоль высоких стройных деревьев. И детская совсем улыбка смотрелась печально на морщинистом старом лице.
А вечерами они вместе сидели на веранде и пили горячий травяной чай. Молчали, иногда только старик мог сказать, что, кажется, холодает. А старуха улыбалась и кивала в ответ, плотнее кутаясь в ветхую шаль.
А потом,когда было выпито кружки по две чая и на море появлялась дрожащая лунная дорожка, старуха тихонько клала свою руку поверх стариковской. А он улыбался и проводил пальцами по ее мягким, совсем белым волосам.

Обыкновенная сказка

2008-09-27T07:27:47Z

Мы с сестрой, когда были маленькими, любили не спать по ночам. Мы ложились и ждали, пока заснут родители - чтобы потом тихонько встать и зажечь свечи. Обязательным ритуалом был поход за едой на кухню - стырить чего-нибудь вкусненького и остаться в тени. Потом мы сидели на кровати, ели и пили, придумывая себе занятие.
Чаще всего мы играли в "плен". Ну, сестра была старше и потому всегда становилась "принцессой", которую украл влюбленный злодей. А я была ее маленьким слугой, который должен был привести воображаемого принца, обязанного ее спасать.
Она кровью писала любовные послания и страдала от домогательств похотливого негодяя. Она голодала в плену, и потому съедала все, что ей с кухни приносил ее маленький помощник. Она должна была выйти замуж за принца и уехать в свой сказочный замок.
А я должна была помогать ей в этом и говорить папе, что это я зажгла свечи.
Папа доставал из шкафа ремень - и сказка заканчивалась.
А однажды сестра не вернулась домой из школы.
Я-то знала, что за ней приехал прекрасный принц и увез ее в свой сказочный замок.
А вот родители почему-то плакали.
***
- И, ты знаешь, что самое потрясающее - он в меня влюбился, этот негодяй!
Принцесса звонко рассмеялась.
Я сидела на полу и подшивала ей платье. Мне нравилась принцесса, но понять ее было выше моих сил. Ну да куда уж нам, слугам.
- А вы что?
- Ну, я играла. Кричала, негодовала. А потом - он меня поцеловал.
Я аж иголку выронила.
- А как же принц?
Принцесса посмотрела на меня снисходительно и махнула рукой.
- А что принц? Принц не убежит. А тут - злодей, понимаешь? Убийца, подонок, мерзавец - это все он. И этот человек, смотрящий на всех как на зверье, на живые шкуры - он валялся у моих ног, рыдал и молил хотя бы об одном поцелуе. Тот, кого боятся все, включая и слюнтяя-принца - в моих руках, понимаешь? Это ощущение власти, смешанное со страхом - ведь он дикий, непредсказуемый. Разве могут стишки и поцелуйчики под луной сравниться с этим? Это - огонь, а все остальное - сплошной морской бриз.
Я откусила нитку и пожала плечами.
- Не знаю я. Принц - он же добрый, а этот - злой. С принцем вам было бы хорошо.
Принцесса рассмеялась, запрокинув голову.
- Ты такая смешная и глупая!
Затем наклонилась ко мне - так, что, казалось, я с точностью могла сосчитать количество чертиков в ее глазах - и прошептала:
- Может быть я хочу, чтобы мне было плохо.
И - выпорхнула из комнаты, так легко, как только принцессы умеют.
А я сложила иголки и нитки в коробочку и посмотрела на свое серое и невзрачное отражение в зеркале.
И подумала, что принцессы, наверное, всегда будут любить негодяев. А служанки - принцев.

***
Я по-прежнему любила не спать по ночам. Зажигала, как раньше, свечи, когда голоса в соседней комнате сменялись громким храпом. Только вот не на кухню я прокрадывалась тайком.
Ночами я навещала свою сестру-принцессу, в ее замке. Просто заходила в ее комнату и ждала. Убиралась иногда, протирала пыль - в общем делала все то, что и должны делать слуги.
А потом и сестра приходила - красивая и нарядная, и платья у нее каждый раз были новые.
И она смеялась и много говорила. Рассказывала про вечно грустного и задумчивого принца, и про то, как он глупо открывает рот, когда смотрит в окно. Она говорила, что у него собачьи глаза и потом очень долго хохотала. А еще она рассказывала, что влюбилась в того злодея, который похитил ее еще когда она с нами дома жила. Рассказывала - и плакала.
А потом она таяла. И вообще все начинало таять. Проносились перед глазами размытые страшные лица, растянутые, раздутые. Плакали, смеялись мне в лицо, говорили что-то голосом, который бывает, если кассету музыкальную зажевало. А я бежала и кричала что есть силы. Мимо летали обрывки газет, в которых была написана какая-то ужасная и отвратительная неправда.
Там говорилось, что с сестрой произошло что-то очень плохое. Там говорилось, что ее больше нет.
Но я-то знала, что это не так.
А потом я возвращалась домой, в комнату, измотанная и напуганная. Рядом сидели мама с папой и держали меня за руки.
- Пап...извини, это я свечи зажгла.
И я ждала, что папа достанет ремень из шкафа и все будет как раньше.
Но папа лишь улыбался грустно.
- Ничего, коть, ничего.
И я засыпала.
***
Я прислушалась-мне показалось, что из кустов доносился чей-то голос.
- Эй! Я здесь. Подойди.
Я подошла к кустам и увидела принцессу - растрепанную,в простой деревенской одежде.
- Ой, это вы!
- Тихо ты, дурёха. Услышат. Тут такое дело - я ухожу из замка.
- Куда?
- Считай это добровольным пленом. Понимаешь, я влюбилась. Хотя что я с тобой говорю, все равно тебе этого не понять никогда. Буду иногда навещать, если смогу.
И принцесса исчезла в зарослях.
А я положила садовые ножницы на скамейку и подумала, что принцесса сама не понимает, чего хочет.
***
Опять были страшные лица, газеты и сестра в объятиях сказочного злодея. Было жутко холодно. Иногда злодей оказывался совсем рядом со мной, ухмылялся и гладил меня по щеке своими тонкими бледными пальцами, а я тогда начинала плакать от ужаса. Иногда я видела, как он бьет сестру-принцессу, а та плачет, но улыбается почему-то.
А потом я увидела печальные, как у собаки, глаза и протянутую мне руку.
И теперь я живу в сказочном замке.
Только родители почему-то плачут.

Шахматы

2008-09-24T21:05:52Z

Я сижу в большом мягком кресле, скрестив ноги, и внимательно изучаю стоящую на столе шахматную доску.
Напротив меня сидит дедушка - в своем уютном махровом халате и маленьких дорогих очках. Он сосредоточенно читает какую-то книгу.
- А я вот сегодня быстрее всех в классе задачку решила, дедуль.
- Угу.
Пешка на Е3.
- Дедушка! Ходи!
- Угу.
Дедушка по-прежнему держит книгу в руках и хмурит брови.
Я пожимаю плечами и передвигаю коня на G6.
***
- Добрый вечер!Я по объявлению.
Стройная блондинка в сером костюме, не отвлекаясь на меня, продолжает набирать текст, быстро перебирая изящными пальчиками.
- Резюме.
Пешка на C4.
- Вот, возьмите. Резюме, рекомендации...
- Положите в стопку.
Девушка жестом указала на высоченную стопку папок.
Я забираю резюме и кладу обратно в сумку.
Конь на C6.
***
Он завалился домой - пьяный совершенно. Куртка порвана, брюки - в грязи по колено. Бухнулся на кровать - так, не раздеваясь.
Я подошла и села рядом.
- Знаешь, мне трудно так. Я думаю, что все это было ошибкой.
- Мммм...
Ферзь на H4.
- И - знаешь, мне наверное лучше уйти.
- Аааргх...
Он свесил голову и его вырвало на пушистый белый коврик.
Я тихонько закрыла за собой дверь.
Шах.
***
Дедушка редко разговаривал со мной. Да и в шахматы я ходила за двоих.
- Дед...
Не ждала реакции - так, просто, вдруг обратит внимание.
Дед положил книгу на стол и посмотрел на доску. Передвинул фигурку...
- Шах и мат.
...и продолжил читать, как ни в чем не бывало.

Привет, Люси.

2008-09-22T16:15:00Z

Маленькая девочка Люси боялась фотографий.
Однажды, года в четыре, она взяла посмотреть старый фотоальбом - красивый, в синей бархатной обложке. Перелистывала страницы, с интересом изучая черно-белые лица. На одной фотографии она увидела двух молодых людей - красивую девушку в свадебном платье и серьезного паренька - худощавого и нелепого,в черном строгом костюме. Они стояли в обнимку, и глаза у них были добрые и счастливые.
Девочка достала фотографию из альбома и понесла на кухню, к маме.
- Маам. А кто это?
- Это твои бабушка и дедушка, со свадьбы фотография.
- А почему они к нам не приходят?
Мама погладила Люси по голове и улыбнулась грустно.
- Они умерли давно, тебя еще тогда не было.
Люси ушла в свою комнату и долго думала. Как это так - они смотрят на нее с фотокарточки, такие веселые и живые вроде - а на самом деле лежат в своих гробах, и вовсе не радуются, не улыбаются, не любят. Она еще раз посмотрела на фотографию, и лица их показались ей чужими и страшными,а счастливые глаза смотрели теперь холодно и даже как-то злобно.
Люси убрала старый фотоальбом в верхний ящик комода и больше никогда не фотографировалась.
***
Мы дружили с ней с детства. Вместе пускали кораблики по весенним ручейкам и гоняли толстых и важных голубей. Я был рыжим и, как полагается, конопатым мальчиком Джо, а она - белокурой и, само собой, голубоглазой девочкой Люси.
На седьмой День Рождения родители подарили мне фотоаппарат. Я радовался очень и фотографировал все, что только мог - старый забор вокруг дома, паутину на чердаке, всех членов семьи и друзей.
Я очень хотел сфотографировать Люси, но она даже и на фотоаппарат мой смотреть боялась,а когда я "прицеливался", чтобы ее щелкнуть - убегала и пряталась у себя дома.
Однажды я схватил ее за руку и не пускал, решив сфотографировать во что бы то ни стало.
Снимок паршивый получился, надо сказать.
А Люси расплакалась и убежала домой, и неделю после этого разговаривать со мной не желала.
***
Я помню тот день так, словно это было вчера.
Мы собрались на веранде и пили много вина, произнося один тост за другим, словно хотели избежать разговора. Люси сидела напротив меня - на ней было легкое голубое платье и тонкая шерстяная шаль. Она старалась улыбаться, но получалось у нее как-то уж слишком грустно.
А я думал, что, когда вернусь, обязательно сделаю ей предложение.
А она думала, что я не вернусь.
***
Она вошла в старый темный дом, стараясь наступать как можно тише. Ее пугал скрип половиц под ногами.
Пусто. Только рваный голый матрас посреди комнаты, на котором лежит плохонький, неказистый фотоаппарат и сотни черно-белых фотокарточек.
Она перебирала их, то и дело вытирая слезы платком - чтобы карточки не портить.
Вот она смотрит на меня - застывшего, с букетом ромашек в больших неуклюжих руках. Она плачет и думает, наверное, что я лежу в гробу - мертвый и холодный.
А я тут. И хочу помахать ей рукой, с улыбкой на черно-белом лице, и сказать: "Привет, Люси".

Танцующий

2008-09-17T12:09:12Z

Мы с этим, который в красном берете и с сияющими глазами,только сегодня познакомились.
Я сидел себе на лавочке и лузгал семечки, а он подошел сзади и треснул меня своим зонтиком по башке.
Я повернулся - выяснить, что за дела такие - а он ржет и пританцовывает, зонтиком размахивая.
Я аж оторопел - глаза на него выпучил и сказать даже не знаю чего.
А он остановился резко и сел рядом.
- Ну, чего смотришь-то?
- Ты больной, что ли, или просто мозгов нет?
А он опять заржал,и - бац! - еще раз меня зонтиком.
Потом сделал глаза серьезные и закурил трубку.
- Ну-ну, ты главное не нервничай. Я тут с серьезными вещами пришел. Про котика - воон там лежит, под деревом, видишь? - станцевать хотел.
Я поперхнулся.
- Чего-чего про котика?
- Ну, станцевать про него. А ты смотри. Это - важно!
И он встал, и танцевать начал. Сначала казалось - смешно, а потом - завораживает. Смешной человечек изгибался всем телом, танцевал то медленно, то как-то рывками, то - вообще останавливался и лишь руками шевелил.
Но это все совсем не важно. Важно то, что я понял, как холодно и мокро котику лежать под деревом, и что думает сейчас котик о своем рыжем хозяине, который спился и котика больно стал бить. Вот и убежал котик. А еще он очень хочет есть, и желательно бы - рыбки.
Закончив, человечек сел на лавку, погрустневший и выжатый совершенно.
- Вот и станцевал я. Про котика, да, вот так.
- Слушай...ты устал, я понимаю. Но не мог бы ты станцевать про счастье, а? А то я его как-то и не знал толком, так хоть раз почувствовать бы да увидеть.
Человечек улыбнулся, встал и снова принялся танцевать.
Да что тут говорить...тут и говорить нечего - видеть надо. Его просто не стало, он превратился в стихию, во что-то такое, неосязаемое совершенно. А я смотрел и понимал, что сейчас я к счастью ближе, чем когда-либо прежде.
Закончив, он закурил. Он стал будто бы еще более маленьким, сжался словно - такой жалкий дрожащий комочек с дымящейся трубкой. Но я настолько поражен был, что и не замечал даже.
Так посидели мы молча с полчаса - он все курил свою трубку, а я думал о том - о сем.
- Знаешь, ты извини, что я тебя так...просто - ну очень уж интересно. В последний раз прошу. Станцуй про себя, пожалуйста.
Маленький человечек встал медленно и взял свой зонт. С безумной счастливой улыбкой он в очередной раз треснул меня по голове, а потом разбежался и со всей дури врезался в дерево - прямо лбом.
Потом - скорая, врачи, носилки и белая простыня. И красный берет на земле. Вот и все дела.
А я еще долго забыть его не мог и даже в школу танцевальную пошел. Да только какие из них учителя.

Он

2008-09-16T20:00:39Z

Когда-то он жил в многоэтажном панельном доме. Ходил в ближайший супермаркет за продуктами, пивом и сигаретами, а за рыбой - только на рынок. Он любил иногда пить крепкий кофе и курить хорошие кубинские сигары - но только по вечерам в выходные. Он любил свою жену и работу, и шутил иногда (но только в кругу друзей), что работу он любит даже больше. Домашних животных не держал, потому что не любил - только рыбок в аквариуме для декора.
А однажды, как думали и говорили другие, он просто ни с того, ни с сего, сошел с ума. И никто его с тех пор не видел.
Теперь он живет в старой хижине, в лесу. Сидит за столом и пишет книгу, а рядом, на печи, лежит греется рыжая кошка.
И ему совершенно все равно, что самолет, в котором его жена летела на юг, разбился. Ему даже совершенно нет дела до того, что его компания развалилась, а владельца посадили.
И на дохлых рыбок в красивом аквариуме ему совершенно плевать.
Да и в ручке его - ни капли чернил, и книгу он, на самом-то деле, никакую не пишет.Ему просто все равно.
И всегда было все равно.

Сиреневая мечта

2008-09-16T19:56:49Z

- Мам, а мам, когда уже дедушка Мороз придет?
- Потерпи, солнышко, идет дедушка. Старый он просто, ходит медленно - подождать надо. Давай я лучше тебе пока сказку расскажу.
Девочка недовольно надула губки, но все-таки забралась к маме на ручки и требовательно так посмотрела - мол, давай, рассказывай, да не фигню какую-нибудь.
Мама устало вздохнула.
- Ну так вот. Когда-то, давным-давно, во времена принцев да принцесс, злых драконов и хитрых чародеев, все мечты делились по цветам.
Девочка скорчила недовольную мордашку и заерзала.
- Ну, вот те мечты, которые приходят и уходят - ну, типа как получить в подарок новое платье или игрушку - были розового цвета. И их не очень ценили. Другие же - о вещах более серьезных, таких, как здоровье, деньги, красота - были цвета красного. Отдельно - мечты о любви, фиолетовые. А еще были самые дорогие мечты - о том, чего и не бывает вовсе. И они были сиреневого цвета.
Девочка зевнула и начала скучающе играться с прядью маминых волос.
- Мам, когда дед Мороз придет?
- Подожди, слушай пока. Так вот, тогда все жили по очень-очень строгим правилам, и даже за мечтами приходилось стоять в очереди, как за хлебом. А выглядели они как воздушные шарики разных цветов - розовые, красные, фиолетовые и сиреневые. Так и стояли люди в очередях,...
Девочка больно дернула маму за волосы и начала перебивать.
-...и чем дороже мечта, тем длиннее очередь. Ну, чего ты мешаешь?
Девочка начала хныкать.
- У тебя скучная сказка. Дурацкая, глупая. Нету никаких разноцветных мечт, и шариков нет, и вообще...скоро уже дедушка Мороз к нам придет?
Мама сняла девочку с колен и резко встала.
- Да, знаешь, ты права. Нет никаких разноцветных мечт. И, знаешь, дедушки Мороза - его тоже нет, это все Васька-дворник под Новый Год подрабатывает.
Мама ушла из комнаты, а девочка сначала смотрела на нее ошарашенно, а потом села и разревелась.
В соседней комнате лопнул сиреневый шарик.

Пальто

2008-09-04T14:39:12Z

Саша вприпрыжку бежала домой, весело размахивая сумкой. Ела булочку с повидлом и улыбалась - улыбалась мягкому осеннему солнцу, разноцветным листьям - таким большим и красивым, да дворовым кошкам и собакам.
Улыбнулась она и бомжу, сидящему возле ее подъезда.
Его она знала и даже любила - за его смешную лохматую бороду, грустные глаза и забавное разноцветное пальто. Да и еще много за что любила, на самом-то деле.
Она радостно подбежала к нему и обняла, уткнувшись личиком в колючую седую щетину.
- Привет, дядь Паш! Я соскучилась.
Он улыбнулся ей ласково и погладил по белокурым волосам своей грязной и грубой рукой.
- Здравствуй, Шурок. И я скучал. Ты бы это...не обнимала бы ты меня лучше, а то мало ли какую заразу подхватишь.
- Что ты, дядя Паша! Мне говорили, что у хороших людей заразы не водятся, а лучше тебя я людей не встречала, правда.
Смеются.
- И все-таки, Шурка, ты бы лучше поостереглась - а то кто ж меня знает, хороший ли, плохой...да и мать твоя волком на меня смотрит - не желает для тебя такого общества.
- И ясно дело, что не желает! С грязным, вонючим, старым возиться! Ишь, чего вздумала. А вас таких - метлами гнать надо, развелись как блохи! - проорала грузная краснощекая женщина, вышедшая из подъезда.
Шурочка осуждающе посмотрела на нее, отдала бомжу остатки булочки, чмокнула его в щеку и быстро поскакала по лестнице в свою квартиру.
Грузная женщина только головой покачала и пошла по своим делам.
А дядя Паша остался сидеть да булочку доедать.
Время летело быстро, и осень легкомысленно скинула свое красно-желтое одеяние.
Голая осень, конец ноября.
Саша выходит из подъезда с корзинкой, накрытой белым платочком.
- Привет, дядь Паш! Я соскучилась.
Она прижимается теплой гладкой щечкой к его холодному потускневшему пальто. Он улыбается грустно и гладит ее по голове.
- И я, Шурок. Мне тут очень тоскливо без тебя.
- А я тебе пирожков горячих принесла. Ешь!
Она дала ему корзинку, и он жадно накинулся на румяные пирожки.
- С капустой!
- Ага.
- Очень вкусно. Спасибо тебе, Шурик, что б я делал без тебя.
А она смотрела на него - внимательно, как только дети умеют.
- Надо тебе, дядя Паша, пальто новое. Это худое, а скоро зима.
- Да где ж его взять-то.
- Я сошью! Я уже научилась. Из старых теплых вещей сошью к зиме, и тебе обязательно принесу, ты только не грусти.
Он посмотрел на девочку и не сказал ничего - только по глазам рукой провел.
На балкон вышла Сашина мама и неодобряюще посмотрела на бомжа.
- Саша! Есть пора, хватит там торчать!
Саша схватила пустую корзинку, чмокнула дядю Пашу в лоб и побежала есть.
***
А вчера выпал снег и мороз ударил.
Первое декабря, как-никак.
Саша бежит на улицу с каким-то неказистым мешком.
Подбегает к дяде Паше и целует его в щеку.
- Какой ты холодный, дядь Паш! А я вот пальто сшила - извини, меня из-за холода из дома не пускали, раньше не могла принести. А еще я в подъезде со всеми поговорила - они разрешили тебе там зиму переждать!
Дядя Паша ничего не ответил.
Девочка завернула его в новое пальто - в по-детски сшитые неровными швами куски каких-то старых шуб и тулупов - и уткнулась ему в грудь.
- Спишь, дядь Паш? Ничего, ты потерпи главное. А скоро все обязательно будет хорошо!

В качестве приветствия

2008-09-04T14:22:44Z

Перекроилась под осень.
Осталось только ждать